Рейтинг пользователей: / 4
ХудшийЛучший 

Библиотека

Михаил Ефимович Литвак,
основатель системы Клубов КРОСС в России за рубежом.

Интервью для газеты "Зеленая линия"

Пойми, что хочешь и узнаешь, что должен

У нас в гостях известный психотерапевт, член-корреспондент Российской Академии естественных наук Михаил Ефимович Литвак, автор более двадцати книг по практической психологии.

К.: Михаил Ефимович! В 40 лет вы были рядовым врачом психиатрической клиники. Как правило, в этом возрасте уже не начинают делать научную карьеру.. Как Вам удалось преодолеть эту «традицию»?

Как я к этому пришел? Шекспир говорил: «Вещи не бывают плохими или хорошими. Плохими или хорошими они становятся в нашей оценке» Менять надо себя, а не обстоятельства, и они дадут импульс нашему росту. Сейчас я понимаю: всё, что случилось со мной, объективно было удачей, которой я просто не воспользовался. Но я понял это только в 42 года.

К этому времени обострилась моя застарелая (с 26 лет) гипертоническая болезнь. Я стал искать выход из положения. Стал анализировать свои ошибки с помощью умных книг и умных людей и понял, что если бы я не совершил этих ошибок, не пережил этих неудач и страданий, то и не было бы и успехов.

… В 1961 году меня, выпускника ростовского мединститута, не приняли в аспирантуру, и я был призван на кадровую службу в армию. Объективно я был сильнее своих конкурентов, помешала, как тогда говорили, «инвалидность 5 группы».

Сейчас это событие видится мне большой удачей. Мой друг, поступивший тогда в аспирантуру, уже на пенсии. Всю жизнь он провозился с животными и трупами (у кафедры нет своей клиники). Никто его не знает. Я же благодаря армии приобрел бесценный опыт, в том числе и в профессиональной области.

Но я, конечно, переживал, и заболел гипертонической болезнью. За два года службы случались кризы, предынфарктные состояния (до сих пор храню одну кардиограмму – памятник моей глупости). В конце концов после очередного криза меня отправили в отставку.

На гражданке мне повезло: я был принят штатным ординатором в психиатрическую клинику Ростовского мединститута, благодаря своим друзьям, познакомившим меня с профессором М.П. Невским, которого не смутила моя «инвалидность пятой группы».

Года через 3 я уже считался неплохим психиатром и к 1973 году даже написал кандидатскую диссертацию. Но научные разногласия с моим начальником привели к тому, что и личные отношения с ним обострились. Здоровье снова ухудшилось. Я чувствовал, что постепенно деградирую. Начались разлады в семье. Дело кончилось гипертоническим кризом с нарушением мозгового кровообращения, и я почти 3 месяца провел в неврологической клинике. Мне светила инвалидность. Единственной опорой в жизни оставалась жена.

Но я много думал и читал. Итогом этих размышлений было решение перейти на другую работу, сначала по совместительству. И выйдя из клиники, я устроился психотерапевтом во врачебно-физкультурный диспансер.

На новом месте работы я стал  работать с женской гандбольной и мужской футбольной командами, которые выступали в высшей лиге первенства Советского Союза. Работа меня увлекла и показала мне совершенно другой, незнакомый мне мир. Я всё время думал о том, как помочь спортсменам, и… не слышал едких замечаний начальника на старой работе, перестал на них реагировать, и его нападки стали заметно реже и менее интенсивными.

Работаю со спортивными командами, я заметил, что спортсменам нужны не столько аутогенная тренировка, сколько умение ладить друг с другом во время тренировок. Спортсмены конфликтовали и с тренерами, враждовали и тренеры между собой, происходили конфликты и у команды с её покровителями (теперь они называются спонсорами).

Я стал интересоваться психологией общения. Наибольшее впечатление произвел на меня трансактный анализ Э.Берна, американского психотерапевта, полузапрещенного у нас в те времена. На дворе был 1979 год. Это сейчас каждый может купить его книги. Тогда мы о них знали лишь по наслышке. Но меня это настолько увлекло, что я достал микрофильмы его книг в Ленинской библиотеке и перевел их, как мог, додумывая то, что не понимал точно (английский у меня весьма посредственный).

Плохое знание английского языка неожиданно сослужило мне хорошую службу – привело к изобретению модификации трансактного анализа, которую я назвал «Психологическое айкидо». Центральным техническим приемом этой системы стал «принцип амортизации» - немедленное согласие со всеми замечаниями собеседника. Автором этого принципа следовало бы считать бравого солдата Швейка – помните, этот литературный персонаж всегда соглашался, что он идиот, чем доводил своих оппонентов до белого каления. Используя эту технику, я добился приглашения преподавать на факультете усовершенствования врачей, получил повышение с увеличением оклада почти вдвое, что было почти нереально, ведь против меня были и мои 42 года, и отсутствие ученой степени, и «инвалидность пятой группы».

Так началась новая жизнь, яркая, полная событий, как удач, так и неудач, но это была моя жизнь. Я сам совершал ошибки и сам исправлял их, в общем, нес за них всю ответственность. Мои поступки многих удивляли. На меня стали смотреть как на чудака, человека со странностями. Я отказался от продолжения работы над почти завершенной кандидатской диссертацией и полностью ушел в психотерапию и психологию общения.

Объектом моих клинических и научных интересов стали больные затяжными формами невроза. Я брал на лечение только пациентов, которые болели неврозом не менее 10 лет и до того как попасть ко мне лечились другими способами, желательно в стационарах. Это обеспечивало мне достоверность результатов, а они ошеломляли. Мои больные получали на 70% (!) лекарств меньше, чем больные этого профиля, лечившиеся обычными методами. Значительно сократились сроки пребывания в стационаре (15-18 дней вместо 30), почти прекратилось повторное стационирование.

Вы думаете, все кинулись изучать мою методику? Как бы не так! Всё ставилось под сомнение. Начались всевозможные проверки. Положительные результаты замалчивались, отрицательные неизменно подвергались критике.  Но я перестал болеть. С 1979 года ни разу не был на больничном листе. Наладилось общение с собственными детьми, они стали лучше учиться.

Суть моей методике сводилась к тому, что я призывал идти на компромиссы, по возможности соглашаться с партнером по общению, уступать, чтобы остаться в хороших отношениях. Вместо назначения лекарств я стал обучать пациентов и обучаться сам строить отношения. И даже имел глупость говорить об этом вслух, на лекциях. Находились доброжелатели, которые докладывали в партийные и советские органы. Шел 1985 год. Меня вызывали. Кончалось это тем, что я проводил занятия по психологии общения с руководящим составом – однажды даже в обкоме партии, с руководящим составом областного управления внутренних дел и в КГБ, где мне по тем временам неплохо заплатили. Мне везло на умных людей. И в клинике ко мне в принципе относились неплохо, снисходительно поглядывая на мои «чудачества».

Постепенно углубляясь в проблему неврозов, я убедился, что его корни уходят в раннее детство, когда формируется характер. Психотравма же играет роль проявителя того, что было заложено в первые пять лет жизни ребенка. Суть невроза заключена в структуре характера. Зачем ждать, когда человек заболеет? Не лучше ли  заняться его характером не откладывая? Так был разработан метод коррекции характера, названный «сценарным перепрограммированием».

После лечения в стационаре многие пациенты продолжали консультироваться со мной по вопросам общения. Складывались группы, знакомые приводили знакомых. Стихийно возник клуб, который мы назвали КРОСС (клуб решивших овладеть стрессовыми ситуациями), для него была разработала новая организационная модель лечения больных неврозами, которая функционирует и до сих пор: еженедельные семинары и лекции для всех желающих. Существуют и занятия в группе. Постепенно моя деятельность стала носить профилактический характер, вне пределов лечебных учреждений.

Клуб заставил искать новые методики, ведь у здоровых людей другие запросы. Ко мне обращались с просьбами наладить семейные отношения (вернуть в семью беспутного мужа, жену, улучшить отношения с детьми), отношения с начальством, правильное и бесконфликтное управление подчиненными, устроиться на интересную работу. Люди учились формировать коллектив, делать семью дружной, защищаться от психологических нападений, налаживать конструктивные деловые отношения со своими оппонентами.  В следствии были разработаны управленческие тренинги – «Психология управления» и «Командовать или подчиняться!».

Можно привести какие-нибудь примеры? Например, можно ли сразу определить, что за человек перед тобой в психологическом плане?

Конечно! Этому мы и обучаем на наших семинарах-тренингах.

Вот объяснение в любви. «Такой красивой, хорошей, как ты, я никогда не видел» (вариант: «Ты самая лучшая») – это говорит бабник. «Я без тебя пропаду» («Ты мне нужна», «Я не могу без тебя обойтись» и пр.) – это слова алкоголика или беспомощного человека. «Я буду тебя на руках носить» - лгун: то, что он говорит невозможно, даже если он чемпион мира по штанге Как ни удивительно, эти объяснения многим нашим девушкам нравятся. А вот такое – «Давай вместе встречать радости и тягости жизни» - почему-то не нравится, хотя это – слова зрелого человека. Кстати, зрелый человек никогда не уговаривает: он относится к партнеру с уважением и расценивает его слова как взвешенное решение умного человека. Более подробно всё это описано в моей книге «Принцип сперматозоида».

Насколько эффективны Ваши методы работы и как вы их проверяете?

Вопрос очень интересный. Критерии эффективности таковы: не только ликвидация симптомов невроза, но и изменения в структуре характера. Эффективным считается лишь такой результат, при котором меняется структура характера, улучшается социальный статус, человек перестает зависеть от других людей, сам несет ответственность за свою жизнь. Этого мы и добиваемся на наших занятиях.

Что послужило источником, вдохновившим Вас на разработку методик успешной деятельности?

То, что меня раньше часто обманывали. Я понял, что ничего страшного в этом нет. Следует еще раз вспомнить, как проходили переговоры и обязательно найдешь те фразы, жесты и прочее, по которым можно было сделать вывод, что партнер тебя обманывает. Следующий раз ты становишься чувствительным к этим сигналам и приобретаешь необходимый опыт. Этому мы как раз и учим на наших тренингах. Так малый обман, как прививка, предотвращает большой.

Расскажите подробнее, как Вы избавляетесь от сомнений?

Сомневающиеся люди не могут действовать успешно, потому что всё время нервничают: и заранее, боясь, что их обманут или у них ничего не получится, и когда пытаются выполнить свой план, так же изнурены сомнениями, и после – от отсутствия сил, чтобы исправить ошибку или взяться за что-то новое. Чтобы победить сомнения, я использую четыре способа. Первый – вспомнить первое решение, обычно оно самое верное. Второй – если первое решение вспомнить не удается, бросить жребий и покориться судьбе. Третий – подумать о том, что будешь делать при самом худшем результате и начать действовать. Четвертый – иметь перед собой две задачи: достичь желаемого результата и приобрести опыт. Результата не всегда достигнешь, но опыт приобретешь. Проиллюстрирую второй способ на примере.  Один мой подчиненный стал советоваться со мной, идти ему на свидание или нет (отношения были весьма неопределенными). Я ему посоветовал бросить жребий. Выпало «не идти». И ему тут же стало ясно, что пойти на это свидание ему хочется. Между прочим, жизнь с этой девушкой у него сложилась неплохо!

Приведу пример из своей жизни, коль скоро мы сегодня её обсуждали. К 1990 году тренинги, которыми я занимался, стали пользоваться большим успехом. Мои подопечные просили меня написать небольшую брошюру или методические рекомендации. Написать-то я написал, но публиковать её никто из издателей не хотел. Пришлось организовать своё издательство, где я выпустил несколько небольших книжек: «Психологическое айкидо», «Психологическая диета», «Неврозы», «Я: Алгоритм удачи» И тут судьба свела меня с Л.Вельдманом, директором «Феникса», одного из крупнейших издательств России (на сегодняшний день это издательство выпустило уже более 20-ти моих книг).

Сейчас, давая Вам интервью, я использую четвертый способ борьбы с сомнениями. Конечно, я хочу, чтобы наша беседа была опубликована. Но если этого не случится, я всё равно приобретаю опыт, опыт записи интервью. У меня останется текст. Опубликую его где-нибудь в другом месте.

Долго стоять на склоне горы нельзя, это очень утомительно. Нужно или подняться на вершину, или спуститься вниз. Надо действовать; действие – это самое главное. Об этом мои книги, и это – основное положением моей методики.